Как делается газета сегодня, знают многие читатели. Этот процесс они могут подсмотреть, когда приносят тему для публикации или приходят в редакцию за свежим номером. А как «Вечерка» появлялась на свет десять лет назад или двадцать? Тут много интересного для себя открывают даже сами работники редакции, молодого поколения. А потому в юбилейном выпуске мы решили рассказать, как же росла наша именинница.
40000 штук 5 раз в неделю
Сегодня газета «Вечерний Первоуральск» (выпуск с журналистскими материалами) выходит раз в неделю тиражом в 7000 экземпляров. Но были годы, когда тираж превышал 40000 штук! Еще при советах, когда наша газета, по сути, являлась единственной городской – все прочие были многотиражками, ведомственными изданиями, описывающими жизнь предприятий. И выходила «Вечерка», вплоть до середины 90-х, по пять раз в неделю. Неудивительно, что каждому журналисту полагалось сдать в день определенное количество строк – пока не напишешь, домой не уйдешь.
– Сейчас все журналисты «Вечерки» – универсалы. Но до недавнего времени редакция делилась на отделы: отдел культуры, отдел образования, отдел экономики, отдел писем… – рассказывает редактор Татьяна Курганова. – Дело в том, что штат пятиразовой «Вечерки» был значительно больше. Если сегодня всех пишущих сотрудников шестеро, то тогда одних корреспондентов работало по десять человек. Кроме них – редактор, два его зама, ответственный секретарь – они все тоже писали. А еще в «Вечерке» трудилось много рабкоров, внештатных авторов. Нередко они состояли в различных комиссиях, например, по контролю качества обслуживания в магазинах. То есть темы знали изнутри.
Кстати о темах, которые освещала «Вечерка». Тут тренды зависели от времени. Так, в послевоенные годы фаворитами были публикации на производственные темы, в 60-е газета много рассказывала о том, как строился Первоуральск. А в конце 90-х в моду вошли материалы под рубрикой «Журналист меняет профессию».
– Где только наши корреспонденты ни побывали! Татьяна Курганова помогала медсестре дежурить в отделении гнойной хирургии, Ирина Кирьякова стояла за прилавком десятого магазина, Наталья Коновалова с милиционерами на лошади патрулировала улицы! – вспоминает корреспондент Валентина Поваляева.
Журналисту полагался проездной
Сейчас в арсенале у журналиста имеются все современные технические средства: сотовая связь, цифровые диктофоны, выход в Интернет, а на мероприятия он имеет возможность ездить на автомобиле.
А всего 20 лет назад нашими единственными орудиями труда были блокнот, ручка и стационарный телефон. Стоит ли говорить, что при таком «вооружении» работать было куда сложнее. Повторно то, что тебе рассказали, не прослушаешь – надеяться оставалось на память и скорость письма. А чтобы договориться о встрече, нужно было «поймать» человека у рабочего телефона.
– Например, до представителей коммунальной сферы или руководителей сельхозпредприятий можно было дозвониться лишь в 8 утра. Потом – все, бесполезно. При том, что рабочий день в редакции начинался только в 9 часов, – вспоминает Татьяна Курганова.
С передвижениями по городу все тоже было непросто. Хотя у редакции в те времена даже был свой гараж, состоящий из двух автомобилей, корреспондентам удавалось прокатиться на служебном «Москвиче» в довольно редком случае. Например, когда нужно было ехать в отдаленный поселок. Кстати, те же Талица и Динас отдаленными не считались. Так было потому, что куда-то ехать одновременно требовалось большому количеству людей. Правда, журналистам и фотографу полагалось возмещение расходов на проезд в автобусе, на редакционные деньги дозволялось купить даже проездной!
Советский Яндекс – энциклопедия
Сейчас у каждого журналиста на рабочем месте стоит персональный компьютер. Нажал на диктофоне «play» – и стучи себе по клавиатуре.
Однако до середины 90-х о компьютерах в редакции разве что слышали. Писать тексты приходилось на бумаге от руки. Предварительно в буквальном смысле расшифровывая, что ты там у себя в блокноте накорябал.
– Сейчас если сомневаешься в написании слова, сути какого-нибудь процесса или значении термина – Яндекс тебе в помощь. А тогда приходилось открывать орфографический словарь или Большую советскую энциклопедию. Они были подручными материалами, – говорит Татьяна Курганова.
Готовый материал несли наборщику – лицу технически уже более оснащенному – печатной машинкой. Кстати, у некоторых наборщиков была интересная особенность. Если каракули журналиста разобрать не удавалось, печатали, как видели, даже если увиденные буквы в осмысленное слово не складывались. В конечном итоге «блох» все равно вылавливали: в отличие от сегодняшнего дня, когда перед отправкой на верстку тексты читает только редактор, тогда напечатанный на машинке текст изучал сначала сам автор, потом начальник отдела, редактор и ответственный секретарь.
Фотограф работал с двух рук
Сейчас все фотографы работают на цифровой аппаратуре. Чтобы получить снимки, всего-то и надо дождаться, пока фотокор доберется до компьютера. Минута – и весь отснятый материал, будь это хоть сто снимков, уже в редакции. Пожалуйста, коллеги, выбирайте.
А до середины 2000-х снимали на пленку. В редакции была фотолаборатория, где фотограф проявлял, сушил закреплял, глянцевал. Естественно, выбрать кадры заранее ни у журналистов, ни у редактора возможности не было. Вся ответственность лежала на фотографе – он выбирал 2-3 самых удачных, на его взгляд, кадра, их и печатал. В общем, работа кропотливая. Однако у фотокора «Вечерки» Сергея Баталова были свои маленькие хитрости: с помощью определенных фотохимикатов он мог сократить процесс – всего до 40 минут.
– Помню, когда в газете появились цветные полосы, ходил сразу с двумя камерами: одной делал цветные снимки, другой – черно-белые, – вспоминает Сергей Баталов. – Коллажи сам клеил. Сейчас-то подобные вещи на компьютере делаются, а тогда брал несколько снимков, вырезал из каждого нужный фрагмент и склеивал. Там, где кусочки соединялись, чтобы белых полос не осталось, ретушировал карандашом.
Свинцовые строчки
Сейчас после того, как журналистский текст одобряет редактор, в игру сразу вступает дизайнер. И, если на сей счет не имеется конкретных указаний и пожеланий, сам решает, как должна выглядеть газетная страница. А еще несколько лет назад в «Вечерке» существовала должность ответственного секретаря, без которого верстка газеты была в принципе невозможна. Сейчас эта профессия ввиду технического прогресса канула в Лету. Занимался ответсек «рисованием» номера. Карандашом, с помощью специальной линейки - строкомера, он размечал на макете полосы, где и какой материал будет стоять, где какая фотография. И этот «приговор» обжалованию не подлежал. Его должны были в точности исполнить верстальщики. Кстати, они в отличие от сегодняшнего дня трудились вовсе не в редакции, а в типографии. Потому что газету в прямом смысле по буквам собирали не на компьютере, а на линотипе. На этой типографской машине верстальщик отливал из свинца цельные строчки, из которых потом вручную собирали тексты, а из них – полосу. Вот почему так важен был точно размеченный макет.
На компьютерную верстку редакция перешла в 90-х годах.
Газету читали вслух
Сейчас газетные тексты на предмет ошибок проверяет один человек. Читает их в уже сверстанной полосе, помечает, что нужно поправить, и возвращает дизайнеру. А во времена высокой печати корректоров в «Вечерке» было два. Они, как и верстальщики, работали в типографии, в отдельном кабинете. И газету вычитывали вслух! Вернее, один читает сверстанную полосу, причем озвучивает все заглавные буквы, знаки препинания, а другой сверяет с напечатанным на машинке оригиналом. Читали газету на три раза, после каждого отдавали верстальщику на правку. Правда, второй и третий раз – уже молча. Троекратное прочтение сохраняется в «Вечерке» и по сей день, однако исправлять ляпы не в пример проще. Дизайнеру достаточно просто допечатать, стереть или заменить символы.
– А в тех условиях правка для сверстанного текста была очень болезненна, – рассказывает Валентина Салка, проработавшая корректором 25 лет и большую часть из них в «Вечерке». – Если пропущена всего одна буква, переливать приходилось всю строку, а если, не дай бог, слово, по новой отливали целый абзац. Был случай: со стола случайно смахнули две собранные полосы – они разлетелись на строчки. И чтобы собрать их вновь, у меня и второго корректора, Галины Александровны Хозяиновой, ушел целый день.
Правка – это финальный аккорд. После того, как она завершена, сейчас, как и десять лет назад, и двадцать, газету в последний раз смотрит редактор. И она уходит в печать.
